14. Вдоль большой реки

Они шли день и ночь, а потом еще день, останавливаясь только для охоты. А потом Ходок связал лозой несколько бревен, и они переплыли на низменный берег, густо заросший кустарником и невысокими деревцами.
- Здесь,-объяснил он Орлику,- начинаются чужие земли. Будет лучше, если никто не увидит нас. Племена селятся на высоком берегу. Сюда они приходят только охотиться. Будем идти ночью, а днем прятаться в зарослях.
Идти становилось все труднее. Глубокие старицы, озера, заливы, густо заросшие камышом, преграждали путь, и приходилось уходить все дальше от берега. Теперь они шли по ярко-зеленым цветущим лугам. Тысячи птиц поднимались с озер, покрывали отмели, прятались в зарослях камыша. Воздух звенел щебетом, гоготаньем, кряканьем, свистом, курлыканьем.
- Хорошо здесь,- вздохнул Орлик, осматриваясь.
- Только когда тепло,-улыбнулся Ходок.- А зимой стада уйдут в степь. Птицы улетят. Нет
холмов и деревьев, которые укрывают от ветра. Много снега и мало пищи.
Они остановились на большом каменистом острове. Ходок уснул, а Орлик долго лежал, вслушиваясь в рев и мяуканье львов, бродивших по берегам. По крайней мере, семь хищников собрались напротив острова. Орлик начал было ломать сухие ветки, чтобы разжечь костер, но Ходок, проснувшись, остановил его.
- Львы не любят воды,- сказал он.- Дичи много, они не нападут на нас. Спи.
И действительно, скоро львы ушли.
Путники переплыли на высокий берег. Ходок оставил Орлика в дубовой роще и приказал ждать в кустах его возвращения, а сам отправился на разведку. Орлик сначала сидел в кустах, а потом, соскучившись, пошел по звериной тропинке, чтобы к возвращению Ходока убить какую-нибудь дичь. Он шел, уворачиваясь от низко нависших ветвей, когда чьи-то голоса заставили его опуститься на землю и замереть в зарослях. Голоса не приближались; Орлик, осмелев, подполз к повороту тропинки и выглянул на поляну. Посредине поляны рос дуб, возле которого полукругом стояли воины в меховых плащах. Волосы, вымазанные желтой краской, густой гривой спадали им на плечи. Лица воинов были раскрашены черной и белой краской. О чем-то тихо переговариваясь, они смотрели на дуб, к которому был привязан человек.
"Это воин Рысей, который давал Ходоку шкуры бобров,- узнал пленника Орлик.- У него нет одного уха и шрам через все лицо. Точно, он..."
Высокий воин подошел к пленнику и что-то прокричал низким гортанным голосом, а воины зарычали и замяукали. Орлик вслушивался в их голоса, и ему казалось, что львы, рычавшие на берегу, собрались здесь, на поляне. Воины замолчали и потом не спеша один за другим скрылись в роще. Орлик огляделся. Поляна, на которой стоял дуб, была окружена кустарником и заросла травой. Между кустами белели кости. Около самого дуба проходила утоптанная тропинка, на которой виднелись отпечатки львиных лап.
"Зачем чужие воины привязали Одноухого к дереву?- подумал Орлик.- Но все равно. Надо освободить пленника".
Он осторожно пополз к дубу, замирая время от времени, вслушиваясь в шорохи.
"А вдруг они оставили Одноухого как приманку и ждут в засаде того, кто будет освобождать пленника?- Орлик нырнул в заросли.- Лучше дождаться темноты".
Смеркалось. С недалекой ре-
ки потянуло прохладой. Между ветвей заблестели первые звезды. Летучие мыши бесшумно петляли в почерневшем небе. Утробный рев заглушил шорохи ночного леса. Легкой тенью через поляну промелькнули косули, тревожно фыркая, пробежал олень. Потом все затихло, и вот из-за кустов показался лев. Он был огромный или, может быть, казался таким в лунном свете. Густая грива свисала до земли. Зелено-красно светились его глаза. Он шел не спеша, припадая на переднюю лапу. "Так вот для кого привязали Одноухого". Орлик больше не колебался. Несколькими прыжками он пересек поляну и полоснул ножом по туго натянутым ремням.
- Беги,-крикнул он и помчался сквозь заросли, сопровождаемый гневным ревом разъяренного зверя, криками чужих охотников.
Только через двое суток Ходок нашел Орлика на небольшом островке посредине заросшего озера. Искусанного комарами, замерзшего.
- Орлик нарушил приказ. Это плохо,- сказал Ходок сурово.- Но Орлик освободил пленника. Это - хорошо.
- А он спасся?
- Не знаю,- пожал плечами Ходок. И добавил спокойно:- Это земли племени Львов. Они не охотятся на львов - своих предков. А отцу-льву приносят жертвы: дичь и пленников. Ходок был близко, но не мог помочь. Львы хорошо стерегли рощу...
- Как Ходок узнал, что было в роще?
- Слушай крики птиц, зверей - и ты все узнаешь. Они говорят: "Вот волк, а вот медведь. А здесь люди". Все нужно знать Ходоку в пути. Он один. Но ему помогают птицы, олени, свиньи... А теперь пошли. Львы потеряли наш след.
Большая река скрылась за холмами. Широкая степь, густо заросшая ковылем и полынью, серебристыми волнами колебалась под ветром. Лошади, дрофы, сайгаки пробегали мимо, тревожно посвистывали сурки; из редких акациевых рощиц доносилось сонное рычание львов. Где-то далеко скулили степные волки.
Костер разложили в небольшой промоине возле пологого холмика. А когда совсем стемнело, Ходок разложил еще три костра, и теперь пламя окружало их со всех сторон.
Стая гиен подошла к костру и с плачем кружилась вокруг, пока подошедшие львы не прогнали их в темноту. Львы долго лежали, глядя в пламя, зевая и облизываясь. С фырканьем пронеслось мимо стадо бизонов, а за ними не спеша протрусил носорог.
- Много дичи в степи,-
вздохнул Ходок,- а жить негде. Негде укрыться.
Утром путники набрели на небольшой овражек. Под его красно-бурой глинистой стенкой Орлик увидел синюю землю и позвал Ходока.
- Синяя краска,- обрадовался Ходок, спускаясь на дно оврага.
Они наполнили краской кожаный мешочек и пошли дальше.
Теперь уже Ходок внимательно осматривал каждую промоину. На третий день они нашли зеленую краску. Краски лежали пятнами среди россыпи мелких камней у больших глыб серовато-розового камня. Часто попадались большие куски мягкой белой краски и глыбы желтой.
- Так вот где Львы берут краску для своих браслетов,- говорил Ходок, наполняя кожаные мешочки.- Хватит,- остановил он Орлика.- Зачем лишний груз? Наберем на обратном пути. Если вернемся от плосколицых...- И они свернули к реке.
Долина Большой реки сужалась. Быстрее стало течение. Рев и гул, доносившиеся издалека, становились все громче.
- Как стадо мамонтов,- сказал Орлик утром.
- Нет,- сказал он вечером,- и стадо мамонтов не сможет так реветь. Может, там живет предок всех мамонтов? Может, он дерется с предком всех львов?
Грохот, рев, шипенье стояли над Большой рекой. Клочья желтоватой пены окаймляли черные утесы, торчавшие из воды. Прозрачные струи стремительно неслись между камней, рассыпаясь брызгами, а над ними повисли радужные мосты. Бешено мчалась Большая река, стиснутая каменными берегами, разбиваясь о них, насыщая воздух водяной пылью.
Долго стояли путники, зачарованные невиданным зрелищем. Дальше река то расширялась, то снова сужалась, пробиваясь сквозь каменные утесы. Через три дня пути берега понизились, и Большая река разлилась десятками рукавов, густо заросших камышом и осокой,
Здесь мы остановимся,- сказал Ходок.